aif.ru counter
20

"Смотрели как на расходный материал"

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 27 02/07/2014

На счету Веры Дробинской семь спасенных жизней и крупный скандал, прославивший интернат в селе Разночиновка под Астраханью на всю страну. Семь безнадежных, никому не нужных детей Вера забрала домой, рассказав общественности о многочисленных правонарушениях и злоупотреблениях сотрудников "Разночиновки". Дробинская не дала замять дело в отношении директора интерната, которое поначалу успешно прикрыли.

"Должны уходить из жизни"

Случай, послуживший поводом для уголовного преследования чиновницы, произошел еще в 2001 году, когда в интернат пробрался педофил-рецидивист, который выкрал одну из воспитанниц - пятилетнюю девочку с ДЦП, олигофренией и эпилепсией. Однако руководитель интерната не стала сообщать о произошедшем в милицию. Насильника задержали только в конце октября 2012 года, спустя более чем 11 лет после совершения преступления. Он был признан виновным и в декабре 2013 года приговорен к девяти годам лишения свободы. Однако фактически безнаказанной осталась теперь уже бывший директор интерната. По данным следствия, Валентина Уразалиева, возглавлявшая детдом более 30 лет, знала о совершении особо тяжкого преступления в отношении ребенка-инвалида, однако тщательно скрывала это, не сообщая в соответствующие органы и не принимая необходимые меры по восстановлению прав девочки. Еще до отставки директор интерната, заслуженный работник системы соцзащиты, женщина-руководитель года Астраханской области в интервью ИА REGNUM заявила, что в Разночиновке содержатся дети, которые "должны уходить из жизни".

Не лечат, не учат

- В апреле этого года стало известно, что Валентину Уразалиеву амнистировали. Как получилось, что дело рассматривается снова?

- Думаю, нужно рассказать, как я вообще узнала обо всем, что творится в Разночиновке. Первое мое обращение в правоохранительные органы было в 2006 году. Тогда я сообщила, что в интернате детей не лечат и не учат, хотя все это должно быть. Они проверили, написали, что нарушений не нашли. В 2011 году я написала еще раз - в Интернете сообщение заметили журналисты. Тогда я описала всю ситуацию: высокую смертность в интернате, непонятные причины гибели детей. Изложила все, что знала, - был скандал. Тогда следственный комитет ничего не нашел, а прокуратура выявила только административные нарушения. Нас пригласили на "Пусть говорят". После этой передачи мне стали звонить люди, которые работали в интернате, и рассказывали много всего, в том числе про изнасилование пятилетней девочки. Ее же нашли случайные люди в степи недалеко от интерната с глубокими разрывами и в состоянии шока. Гинекологам ее не показывали, "лечили", как считали нужным, сами. Три месяца. Мне рассказали об этом случае, назвали имя девочки, место жительства. Я нашла ее семью. Мать сама мне все рассказала.

Мы вместе составили обращение к Бастрыкину (глава Следственного комитета РФ, - прим. авт). Дело завели, расследовали, педофила посадили. Но после того как руководителя следственного управления по региону Сергея Боброва перевели в Чечню, дело в отношении директора интерната закрыли. Тогда мы снова написали Бастрыкину. По его поручению к нам приехал его старший помощник Игорь Комиссаров для проверки законности прекращения уголовного дела. В итоге решение было отменено.

- Дело сейчас слушается в суде?

- Да, 10 июля планируется вынесение решения. Заседания закрытые, но кое-что просачивается. Так, я соглашусь с адвокатом подсудимой, что в этом деле должно быть больше обвиняемых. К примеру - сотрудник прокуратуры, замявший это дело в 2001 году, гинеколог, смотревший девочку на дому сразу после изнасилования, к нему ее возили тайком. Он тоже молчал в тряпочку, как говорится. Персонал говорит, что и не считал нужным сообщать в правоохранительные органы. Мы руководству, мол, доложили, а остальное не наши проблемы. У меня одно объяснение такому безобразию - что это был не первый и не второй случай, а отработанный алгоритм поведения, который вырабатывался годами и царил в интернате.

Бракованные дети

- Говорите, этот случай надругательства над ребенком был не единственным?

- Есть основания полагать, что было еще как минимум два изнасилования. Там еще была такая Оля П., которая умерла после систематических надругательств. Эти подробности стали известны на процессе в отношении того самого педофила. Он объяснял, что, мол, дети бракованные, ничего никому не скажут, поэтому их насиловать безопасно и просто - окна настежь, ходи где хочешь. Я даже не уверена, что сейчас там что-то изменилось.

- Получается, интернаты для таких детей рассчитаны только на поддержание тяжкой жизни, ни о какой реабилитации речи не идет?

- Я бы сказала, что и жизнь-то они не особенно поддерживают. Интернаты нацелены не на реабилитацию детей, а на сохранение себя как структуры. На реабилитацию больного ребенка рассчитана только семья. Хотя сейчас все-таки что-то меняется к лучшему: вроде бы собираются интернаты разукрупнять, делать из детских домов семейные группы. Это хорошая инициатива. На Западе детские дома как раз такие, больше похожие на семью.

- В чем особенность личностей детей, прошедших через интернаты?

- Они с трудом устанавливают личностные связи - нарушена способность устанавливать здоровую привязанность к близкому. Не могу сказать, что она разрушена, нет. Она какая-то болезненная. Они жаждут этой привязанности, но выстаивать эти отношения они не могут, им тяжело.

- Вера, мы виделись с вами лет восемь назад. С тех пор многое изменилось. Тогда ваши дети были еще маленькими. Расскажите о них подробнее. В каком состоянии вы их брали, и как дела у ребят сейчас?

- Начнем с Нади. Когда мы познакомились, ей было 11 лет. Тогда ее признали умственно отсталой и перевели в Разночиновку (интернат для умственно отсталых детей, - прим. авт.). В кругу семьи она доказала, что способна учиться: окончила школу, поступила в колледж - будет судовым поваром. Из Разночиновки я забрала и Рому. Недавно он окончил 9 классов. Надеюсь, в ближайшее время поступит в суз. Мише исполнилось 14 лет. У него ДЦП. Максиму 13 лет, когда я его забирала, было пять. У него проблемы с позвоночником. У Коли больные ноги, но он очень подвижный. Он был в астраханском детском доме, его оформляли в Разночиновку. К сожалению, у нас нет интерната для детей умственно сохранных, но имеющих физические проблемы, так что всех туда свозят. У него сейчас все хорошо, учителя его любят. Тавифе сейчас 12 лет, учится.

- Это ей сделали операцию на сердце в Австрии благодаря вам и помощи благотворителей?

- Да. Был порок сердца, но сейчас у нее проблемы с речью. Когда я ее брала, ей был год. Еще одна моя девочка - Маша. Ей было четыре, сейчас - 13. Учится потихонечку, звезд с неба не хватает, конечно.

- Что, по-вашему, было бы с ребятами сейчас, если бы вы их не забрали?

- Тавифка бы погибла. У нее был порок сердца, а оперировать ее никто не направлял. Коля бы не пережил Разночиновки - у него ноги постоянно в ссадинах. Если за ними не следить, они начинают сильно воспаляться, это может привести к заражению крови. Мишка бы тоже там умер, потому что сотрудники его постоянно держали привязанным к кровати. И какую-нибудь зиму он бы просто не пережил. Надя и Рома попали бы после Разночиновки в другой интернат, для взрослых.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых